FANTSITE
|| статьи || биографии || библиотека || гостевая || рассылка: ||

"ПОВЕЛИТЕЛЬ КОЛЕЦ" ДЖ. Р. Р. ТОЛКИНА И ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОГО ЛИТЕРАТУРНОГО МИФОТВОРЧЕСТВА
"ПОВЕЛИТЕЛЬ КОЛЕЦ" ДЖ. Р. Р. ТОЛКИНА И ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОГО ЛИТЕРАТУРНОГО МИФОТВОРЧЕСТВА

10.01.05 - литература стран Западной Европы, Америки и Австралии

АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Ленинград - 1989

Работа выполнена на кафедре зарубежной литературы Ленинградского ордена Трудового Красного Знамени государственного педагогического института имени А. И. Герцена

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Н. Я. Дьяконова

Официальные оппоненты: доктор филологических наук А. М. Зверев; кандидат филологических наук, доцент Е. М. Апенко

Ведущая организация: Днепропетровский государственный университет имени 300-летия воссоединения Украины с Россией

Защита состоится "14" декабря 1989 г. в ___ часов на заседании специализированного совета К 113.05.05 по присуждению ученой степени кандидата филологических наук в Ленинградском государственном педагогическом институте им. А. Н. Герцена (199053, Ленинград, В.О., 1-я линия, 52, ауд. 47.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке института.

Автореферат разослан " 9" ноября 1989 г.

Ученый секретарь специализированного совета кандидат филологических наук Н. Н. Кякшто


Актуальность темы исследования.

Творчество Джона Рональда Руэла Толкина (1892-1973) представляет собой культурный феномен, соединивший традиции древнего и современного искусства, выходящий за рамки существующей системы литературных жанров и, следовательно, требующий всестороннего изучения. Сущность данного явления может быть, на наш взгляд, раскрыта лишь в контексте более общего процесса художественного мифотворчества, теоретическое осмысление которого является одной из важных задач современного литературоведения.

Научная новизна работы.

На протяжении последних двадцати лет произведения Толкина, и особенно его мифологическая эпопея "Повелитель колец" (1954-1955), привлекают к себе внимание многочисленных зарубежных исследователей (П. Кочера, Х. Карпентера, Р. Ноэль, Р. Хелмса, К. Килби и др.); однако в советском литературоведении творчество писателя практически не изучалось. Исключение составляют статьи С. Л. Кошелева и биографический очерк Вл. Гакова, намечающие самые общие подходы к проблеме. При этом ни советские, ни зарубежные исследователи не рассматривали произведения Толкина как художественно-мифологическую систему. Попытка такого рассмотрения предпринята в данной работе.

Общая методика исследования.

В соответствии с характером поставленных задач нами были использованы системный, историко-литературный и сравнительно-типологический методы исследования. Научно-практическая ценность работы состоит в том, что она может быть использована при чтении спецкурсов и на спецсеминарах по проблемам метода и жанра в современной литературе, по истории и теории фантастической литературы, а также в лекционном курсе по зарубежной литературе нового времени.

Апробация работы.

Основные положения диссертации изложены в двух статьях и трёх докладах (Герценовские чтения, Ленинград, 1987 и 1988, семинар "Пространство и время в литературе и искусстве", Даугавпилс, 1989).


Содержание диссертации.

Первая глава работы посвящена теоретическим проблемам: роли и месту мифа в современной культуре, возникновению и развитию литературного мифотворчества, обзору научных работ о Толкине.

Проблема "миф и современность" имеет несколько аспектов. Один из самых важных - возможность существования мифологических форм в мире научно-технической цивилизации. Теория "пережитков", господствовавшая в науке прошлого столетия, видела в мифе примитивное отражение природных сил, архаичное и нелепое в век научно-технического прогресса. Согласно данной теории, миф-"пережиток" должен был в ближайшем будущем окончательно исчезнуть из сознания людей.

В действительности происходит нечто обратное: мощная ремифологизация сознания и культуры, противостоящая всему демифологизирующему процессу в целом (Е. М. Мелетинский). Одна из основных причин этого явления заключается, по-видимому, в том, что современный человек сохраняет способность к "мифомышлению", то есть к восприятию иллюзорных идеологических или художественных построений и вере в них.

"Антиномия между логическим и дологическим мышлением есть ложная антиномия", - пишет известный этнограф и мифолог К. Леви-Стросс. По мнению ученого, при всех существующих различиях, между мышлением древнего и нового человека нет качественной разницы. К подобному выводу пришли на рубеже веков и основатели теории психоанализа (З. Фрейд и в особенности К.-Г. Юнг). Глубинные, "архетипические" основы мышления, по мнению Юнга, не могут быть изменены прогрессом. Было также установлено, что мифологическая фантазия имеет явное сходство с художественной фантазией и с фантазией человека вообще (Е. М. Мелетинский, А. Ф. Лосев). Всё сказанное объясняет принципиальную возможность возникновения в современную эпоху мифологических форм, аналогичных древним. Эта тенденция может стать опасной, особенно если "миф бесконтрольно господствует над мыслью" (А. В. Гулыга). Подтверждением может служить весь опыт социальной мифологии XX века. Вместе с тем, не следует игнорировать и роль позитивного начала, существующего в мифе и про явля
ющего себя в различных сферах общественного сознания. На всех этапах своего развития и социум, и отдельно взятый индивид нуждаются в создании целостного, по возможности непротиворечивого образа мира. В силу естественной ограниченности человеческих знаний, подобная картина мироздания всегда в той или иной степени мифологизирована (т. е. включает и гипотетические, принятые на веру элементы), однако само её существование есть необходимый факт и основа бытия индивида и социума (Т. А. Чернышёва "Природа фантастики", с 232).

Современное искусство также обращается к мифу, гуманизируя и обогащая его. Второй раздел главы посвящен возникновению и развитию в новейшей литературе "художественного мифотворчества", т. е. использования в произведениях не только мифологических тем и образов, но и глубинных моделей, сюжетных схем и структур, аналогичных древнемифологическим.

Идея создания "новой мифологии" была выдвинута на рубеже XVIII- XIX вв. крупнейшими теоретиками немецкого романтизма, Ф. Шеллингом и Ф. Шлегелем. Одновременно и независимо от них первую практическую попытку осуществления данной идеи предпринял английский поэт и мыслитель Уильям Блейк, автор так называемых "пророческих книг". В этот ряд следует поставить также "Поэмы Оссиана", воспринятые первыми читателями как древний мифолого-героический эпос, но в действительности лишь искусно стилизованные под старину шотландским писателем Дж. Макферсоном. Эти новаторские попытки мифотворчества не были по достоинству оценены критикой и читателями; дальнейшее развитие литературы шло, в основном, под знаком демифологизаторства и изображения жизни в формах самой жизни, т. е. в направлении реализма XIX века.

В двадцатом веке миф не только возвращается в литературу, но и становится мощным фактором её движения к новым формам. Общая тенденция заключена в стремлении писателей "заставить мир архаики и мир цивилизации объяснять друг друга" (С. С. Аверинцев). Возникает несколько типов художественного мифотворчества. Не претендуя на создание исчерпывающей классификации, ограничимся лишь выделением наиболее значительных явлений этого процесса, своего рода этапных произведений. Таковыми, на наш взгляд, являются: "Улисс" Дж. Джойса, "Иосиф и его братья" Т. Манна, "Сто лет одиночества" Г. Гарсиа Маркеса. Современная научно-фантастическая литература также может быть рассмотрена как некая коллективная мифология, полюсами которой, по определению С. Лема, являются "электронный рай" и "водородный ад".

Творчество Толкина представляет собой особый тип литературного мифологизма. Писатель создаёт, по-видимому, самую целостную в истории литературы "индивидуальную" мифологию: воображаемый мир со своей "книгой бытия", историей и историческими хрониками, географией, языками, и т. п. Столь тщательно и подробно воссозданная вымышленная вселенная не имеет близкого литературного аналога. Именно этим можно объяснить живой интерес к творчеству Толкина со стороны критиков и литературоведов, разнообразие применяемых ими методов и приемов анализа.

В настоящее время сложилось два основных подхода к изучению творчества писателя. Первый может быть условно назван "аллегорическим". Исследователей данного типа объединяет стремление трактовать образ мира, созданный Толкином, как систему конкретных иносказаний. При этом основное произведение писателя, "Повелитель колец", анализируется и с религиозных (К. Килби), и с социальных (Э. Фаллер), и с психоаналитических (Т. О'Нейл) позиций.

Очевидный изъян такого подхода заключён в его резком несоответствии позиции автора. Толкин неоднократно заявлял, что его книга лишена какой-либо иносказательности: политической, религиозной или моральной. "Я искренне не люблю аллегорию во всех её проявлениях", - писал он в предисловии к "Повелителю колец" (р. XI). На наш взгляд, эта декларация подтверждена художественной практикой писателя, между тем как многие выводы, к которым приходят сторонники концепции "аллегоризма", представляются произвольными и малоубедительными (таковы, например, сопоставления Фродо с Христом, восходящим на Голгофу, Мордора - с нацистской Германией, Кольца Власти - с ядерной бомбой, и т. п.). Второе направление, включающее в себя имманентный анализ "Повелителя колец" с последующим выходом к мифологическим корням образности автора, представляется более плодотворным. Прочная и многосторонняя связь творчества писателя с древней мифологией отмечалась многими критиками и литературоведами (К. С. Льюисом, Р. Рейли, Ч. Мурманом, Д. Хьюс ом,
Р. Хелмсом и др.). При этом исследователи ограничивались, как правило, констатацией данной связи и выявлением в книгах Толкина тех или иных мифологических мотивов (см., напр., монографию Р. Ноэль "Мифология Средьземелья").

Новые возможности для изучения творчества Толкина открылись в связи с рядом публикаций, осуществлённых на рубеже 70-80-х годов его биографом, Х. Карпентером, и сыном писателя, К. Толкином. Особое место в этом ряду принадлежит "Сильмариллиону", незавершённой и весьма значительной по объёму книге, охватывающей всю историю вымышленного мира с момента его сотворения и вплоть до событий, изложенной в трёхтомной эпопее "Повелитель колец". Воспринятая в контексте "Сильмариллиона", она осознаётся ныне как наиболее законченная и самостоятельная часть целостной художественно-мифологической системы, создававшейся на протяжении всего творчества писателя. Этот вывод подтверждается и всеми остальными посмертными публикациями (письмами Толкина, материалами к "Сильмариллиону" и "Повелителю колец", ранними поэтическими и прозаическими фрагментами, вошедшими в том "Поэмы и истории" и в двухтомную "Книгу забытых сказаний"). Изучение этой художественно- мифологической системы составляет содержание второй и третьей главы наст ояще
й работы. Таким образом, в первой главе диссертации рассмотрены теоретические проблемы, стоящие перед исследователем мифологического эпоса Дж. Р. Р. Толкина "Повелитель колец": вопрос о роли и месте мифа в современной культуре; возникновение и развитие художественного мифотворчества и его основные разновидности в литературе XX века; и, наконец, отношение к данной проблеме литературоведов, изучающих творчество Толкина.

Вторая глава работы посвящена анализу художественно- мифологической системы Толкина, её основ и эволюции. Три основных фактора определили возникновение и формирование данной системы: приверженность автора традиции древней (главным образом, северно-европейской) мифологии и средневекового эпоса; влияние, оказанное на писателя его литературными предшественниками (Моррисом и др.); наконец, особый, свойственный именно Толкину "лингвистический" способ восприятия и эстетического освоения мира, его языкотворчество.

Воздействие древней культуры на формирование эстетики и художественного метода Толкина - общепризнанный факт, установленный работами многих исследователей. В творчестве писателя ощутимо влияние целого ряда древних памятников. Среди них: "Калевала", Старшая "Эдда", исландские саги, уэлльский "Манибогион", "Похищение быка на Куалнге", "Беовульф", "Смерть Артура". Несомненно, одним из важнейших источников (и в известной мере образцом) для толкинского "Сильмариллиона" была Библия.

При этом, автор не столько следует древней традиции, сколько возрождает её, создаёт её заново, соединяя архаичные элементы с гораздо более поздними повествовательными приёмами. Писатель неустанно ищет жанровые формы, адекватные, но не идентичные древним. Таким образом, признавая существенное и разностороннее влияние средневековой культуры на книги Толкина, нельзя согласиться с теми исследователями, которые считают это влияние единственно важным и видят в Толкине лишь искусного стилизатора и интерпретатора древних легенд. Подобная точка зрения игнорирует или принижает воздействие на писателя современной культуры, а оно также весьма значительно.

Автора "Повелителя колец" отличает остро критическое, избирательное отношение к европейской литературе нового времени. Толкин ощущал себя хранителем исконной, идущей от мифологии традиции, которую в своём развитии, становясь всё более художественной, литература во многом утрачивает. Отсюда его довольно резкие высказывания о многих крупнейших художниках, определивших облик современного искусства (о Шекспире, Данте, Сервантесе и др.).

В то же время существовала литературная традиция, к которой принадлежал сам писатель. У её истоков стоит поэма Э. Спенсера "Королева фей". В русле этой традиции - Дж. Макферсон, У. Блейк, Дж. Макдональд, У. Моррис. Последнего можно по праву считать литературным учителем Толкина. Произведения Морриса ("Дом Вулфингов", "Корни гор", "Земной рай" и др.) оказали ощутимое влияние на раннее творчество писателя. Следует отметить, что осознание этой традиции как самостоятельного литературного течения произошло лишь после выхода в свет эпопеи Толкина (см. работу Н. Фрая "Светское писание", с. 43).

По-видимому, правомерно говорить о некоторой изоляции (с изрядной долей самоизоляции) писателя в литературном процессе XX века. Ему чужда изощрённая проза Дж. Джойса и В. Вулф, общая безысходность творчества Ф. Кафки и экзистенциалистов, интеллектуализм Т. Манна и Г. Гессе. Не принадлежит он, разумеется, и к реалистическому направлению.

Говоря о литературном окружении Толкина, следует особо выделить группу близких ему по духу писателей и учёных, входивших в оксфордский кружок "Инклинги". Он сформировался в начале тридцатых годов вокруг литератора, филолога и религиозного мыслителя Клайва Степлза Льюиса. Многолетняя дружба с ним сыграла большую роль в становлении Толкина как писателя. Известно также, что в круг его чтения входили Г. К. Честертон, У. Б. Йейтс и менее известные Э. Р. Эддисон и Д. Линдсей. В более зрелом возрасте писатель заинтересовался современной фантастической литературой.

Таким образом, в отношении Толкина к истории литературы и литературному процессу новейшего времени обнаруживается очевидная двойственность. С одной стороны, его привлекает, главным образом, древняя ("дочосеровская") литература, причём в тех её стадиях и формах, где ощутимо непосредственное влияние мифа. С другой стороны, Толкин оказывается в русле современной прозы (Э. Р. Эддисон, Д. Линдсей, К. С. Льюис и др.), которому свойственно предельное развитие индивидуальной фантазии художника, создание воображаемых миров - т. е. в русле литературной сказки и "фэнтэзи".

Однако, и в этом течении он остаётся, как уже было сказано, предельно своеобразным. Представляется, что один из главных источников этого своеобразия - необычная генетика фантастической образности Толкина. В её основе лежит уникальный лингвистический дар, которым обладал писатель - дар языкотворчества, создания вымышленных языков. По свидетельствам биографов и самого Толкина, эта способность, возникшая в раннем детстве, сохранялась у него на протяжении всей жизни.

"Многие дети создают или пытаются создавать вымышленные языки, - писал Толкин. - Я занимался этим с тех пор, как научился писать, и уже не прекращал этого занятия. Конечно, как профессиональный лингвист (в особенности, увлекающийся лингвистической эстетикой), я изменил вкусы, углубил знание теории и, вероятно, лучше овладел навыками этого ремесла. Ныне за моими историями - цепь языков..." ("Письма Дж. Р. Р. Толкина", с. 143). Наиболее разработанными и сложными в данной цепи являются так называемые "эльфийские" языки, определившие систему имён, географических названий и, по сути, весь языковой колорит "Сильмариллиона" и "Повелителя колец".

Создание языков вело Толкина к творению собственной мифологии; эта связь была для него не просто интуитивно найденной, но осознанной, принципиальной. "Сознание, языки и предания возникли в нашем мире одновременно", - писал Толкин ("О волшебных историях", с. 122).

Разумеется, работа писателя вдохновлялась не только лингвистическими пристрастиями. В английском обществе послевоенных лет резко обострился интерес к корням, к истокам национального самосознания, и творчество Толкина, несомненно, должно восприниматься, как явление данного культурного ряда. В отличие от Греции, Рима, скандинавских стран, Англия была лишена целостной самобытной мифологии, не имела древнего мифологического эпоса, подобного "Илиаде" или "Песни о Нибелунгах". Толкин ощущал себя призванным восполнить некий "пробел" в национальной культуре, создать своего рода "мифологию для Англии".

Второй, не менее важный социальный мотив обусловлен процессами вульгаризации и фальсификации мифа в двадцатом веке, в частности, его использованием для управления массовым сознанием в нечистоплотных политических целях. Независимо от Томаса Манна, Толкин пришёл к сходному с ним выводу о необходимости размежевания мифа и фашизма, гуманизации мифа.

Однако, главным мотивом и основным импульсом мифотворчества Толкина была, как нам представляется, всё же радость созидания огромного целостного, развёрнутого в пространстве и во времени воображаемого мира. Именно эта "радость творения" лежит в основе эстетико-религиозной концепции Толкина - концепции "со-творчества", сближающей истинного Художника, созидающего собственный мир, с самим Творцом. Индивидуальная мифология Толкина возникает первоначально в виде отдельных не связанных между собой стихотворений, прозаических фрагментов, поэм ("Берега Страны фей", "Шаги гоблина" и др.). В основе этих набросков лежат яркие образы-видения иных существ и иной земли, причём два стихотворения написаны на эльфийских языках. Но вскоре автора перестают удовлетворять фрагментарные сюжеты, и он предпринимает попытку создать единый целостный воображаемый мир.

"Книга забытых сказаний" (первый вариант "Сильмариллиона") была начата Толкином зимой 1916-1917 гг. Она писалась в течение пяти лет и осталась незавершённой. Её герой, мореплаватель и скиталец, попадает на остров, где обитают эльфы. Они рассказывают страннику историю своего народа. "Эльфийские" предания и легенды составляют основное содержание произведения. Композиция и сюжет первой книги Толкина во многом повторяют поэму Морриса "Земной рай".

В конце двадцатых годов, преодолев ученическую подражательность своего раннего творчества, писатель приступает к работе над "Сильмариллионом". По замыслу это грандиозная "книга бытия",